Бледная, с побелевшими губами, с лицом, сначала исказившимся, а потом благодаря усилиям воли застывшим в горделивой своей красоте, как мертвая маска, Эдит смотрела на плачущую девушку и один раз поцеловала ее.
Потихоньку освободившись из объятий Флоренс и отстранив ее, величавая и неподвижная, как мраморное изваяние, она заговорила, и голос ее звучал все глуше, только этим и выдавая ее волнение: - Флоренс, вы меня не знаете! Боже вас сохрани учиться чему-нибудь у меня! - Не учиться у вас? - с изумлением переспросила Флоренс.
Да избавит бог, чтобы я стала учить вас, как нужно любить или быть любимой! - сказала Эдит.
Лучше, если бы вы могли меня научить, но теперь слишком поздно.
Вы мне дороги, Флоренс.
Я не думала, что кто-нибудь может стать мне так дорог, как стали вы за такое короткое время.
Заметив, что Флоренс хочет что-то сказать, она ее остановила жестом и продолжала: - Я всегда буду вашим верным другом.